Юля Михалкова из «Уральских пельменей»: «Я очень хочу быть министром культуры!»

Не часто, я на сцене очень собранна. Я там как лед, а дома — как водичка: могу два дня лежать, спать. Но если ты забыл текст, необязательно вскрикивать. У нас парни иногда слова забывают, и ничего, выдумывают на ходу не хуже.

Я придумала одну миниатюру и две песни — про «порш» и губы. «Губы, губы, качайте, девки, губы! С красивыми губами получите вы все!»

Нет, я вообще ничего не закачивала. Просто в кад­­ре выгляжу иначе: у меня и грудь, и попа выглядят больше. Получается образ какой-то силиконовый.

Это там, где я без лифчика? Я не ожидала, что так будет просвечивать! Ты меня смутил… Там просто свет яркий, и все очень сильно видно. Мне наш продюсер после эфира сказал: «Ну ты даешь!»

Ну, поскольку я там родилась, то я как-то не задумывалась, смешное оно или нет… Пышмы… Наверное. Вообще-то у нас течет река Пышма, в честь нее город и назван. Туда от Екатеринбурга ехать минут сорок. А раньше наш город назывался Медный Рудник. В общем, я была пышминкой и жила с пышминцами. У нас часто шутят про выбросы от горно-металлургического завода — поэтому, мол, все наши очень энергичные!

Бывает, что вообще не воспринимают. Говорят: «Пойдем отольем!» Мы доходим до двери и только тут вспоминаем, что нам в разные туалеты. Я привыкла к тому, что никто не восклицает: «О, Юля, какая ты красивая!» Даже если я приду в чем-то новом и нарядном, они вечно все оборжут. Поэтому, когда от других мужчин слышится «У вас такая Юля!», мне очень непривычно. И «Пельмени» переспрашивают: «Чё? Какая Юля?» Я при них и переодеваюсь спокойно… Я даже специальный номер для них записала к 23 Февраля — каково приходится девушке в мужском коллективе.

Когда я в театре работала, у меня тоже не возникало отношений на работе, как и в «Пельменях». Хорошо, что у нас парни не сильно озабоченные, у них на первом месте творчество. Разве что могут за попу ущипнуть шутя… У нас отношения уже родственные.

Крайне редко! Потому что у нас четкая система коэффициентов: после выступления все выставляют друг другу коэффициенты за юмор и актерство. В зависимости от этого каждый получает гонорар. Все решается собранием. Будь то гонорар или новая реприза — голосуем. Если бы у The Beatles была такая система коэффициентов, как у нас, они бы не распались.

Мне симпатичен Михаил Ефремов. Знаю, что он не комик, но у него отличное чувство юмора. «Городок» нравился с Олейниковым. Никулин, Леонов... Из молодых — Ургант.

Не-а! Я очень хочу быть министром культуры! Получился бы идеальный министр: у меня есть школа правильной речи, мы много ездим и видим, какая культура в городах. Я люблю мечтать! В школе обожала переодеваться. Мама, заслуженный работник торговли, всегда говорила: «Надо иметь свой магазин, тогда все зашибись будет!» А я мечтала стать артисткой, чтобы переодеваться. Помню, мама меня на все утренники красноармейцем наряжала. Причем бритым красноармейцем! Я считала, что в прошлой жизни была мальчиком, поэтому с удовольствием смот­рела парады. Но потом меня все эти сабли так достали, что я решила вырасти принцессой!

Я во все кружки ходила, и на карате с боксом тоже. Или не на карате… Откуда этот счет — ич, ни, сан, ши, го, року, сити, хати, ку, дзю?

Значит, это было карате. Я раньше все время дралась, росла бесстрашная. У моей подруги-татарки было три брата, и чуть что — она сразу братьев звала! Я думала: «Вот бы мне таких братьев!» А сейчас у меня столько братьев в «Пельменях»! Я все время под защитой. Мы всегда вместе, ходим такой оравой! Когда я одна, мне некомфортно. И знакомятся в такие моменты одни пьяные дебилы. Как-то раз трезвый подошел, попросил расписаться и свалил куда-то.

Я люблю чай до краев, и мне нужно, чтоб и в сексе все было до краев. Чтоб вот все по жизни было на полную катушку! Бывает так, что секс — каждый день. Видимо, лунные фазы сказываются.