Чем ёлочные игрушки современной России отличаются от советских украшений и почему мода на европейские ёлки у нас не прижилась.
Новогодняя ёлка – не только обязательный атрибут праздника, но и зеркало, в котором отражается мировоззрение эпохи. Игрушки меняются в зависимости от правителей, идеологий и настроений народа. Историк Алла Сальникова рассуждает о том, что произошло с ёлочными игрушками после распада СССР.
«1990-е годы принесли в Россию новую елку. Радикальные политические и экономические перемены, культурные и идеологические трансформации, произошедшие в стране в это время, не могли не отразиться на сложившейся «елочной» идеологии. На смену советской елке, «застывшей» и «закостеневшей» вместе со всем советским обществом в своем праздничном «однообразном» великолепии 1970–1980-х годов, пришла елка постсоветская – яркая, смелая, разрушающая сложившиеся каноны и стереотипы.
Надоевшие советские игрушки, казавшиеся тогда явным анахронизмом, стали быстро вытесняться импортными елочными украшениями, большинство из которых составляли китайские изделия, хлынувшие на российский рынок. Казалось, что советской елочной игрушке, как и другим «советским» вещам, пришел конец и она будет востребована лишь коллекционерами».
«Потеря интереса к такой игрушке во многом объяснялась тем, что в сфере потребления она прошла те же достаточно типичные стадии, которые характеризовали режимы и уровни отношения людей к вещам в СССР, а затем в пост-советской России. Первоначально и, кстати, достаточно долго – с момента своего появления во второй половине 1930-х годов и на протяжении более чем четверти века – елочная игрушка была дефицитна и потому особо ценна и тщательно хранима. К игрушкам относились бережно: в семьях накапливались целые коллекции елочных украшений, передававшихся последующим поколениям.
Переход к машинному, индустриальному производству елочной игрушки в середине 1960-х годов привел к появлению множества стандартизированной продукции. Такую игрушку уже не жалко было разбить или сломать и легко заменить. В советском обществе сложились массовые стереотипы потребления елочных украшений, которые, так или иначе, удовлетворялись советской экономикой. Пусть эта экономика была аскетична и практически изолирована от остального мира, пусть эти игрушки были подчас бедны и даже убоги, однако у них было одно большое достоинство – они дешево стоили, и их мог позволить себе каждый».
«К середине 1980-х годов потребительские ожидания советских граждан существенно изменились. В значительной степени они были ориентированы на импортные товары, с которыми не могли конкурировать добротные и экологически безопасные, но не очень изящные и далеко не всегда красивые отечественные образцы. Товары мирового елочного рынка были теперь хорошо известны не только благодаря проникавшим в СССР западным глянцевым журналам и сюжетам зарубежной кинохроники.
«По случаю» импортные елочные игрушки можно было приобрести в советских магазинах (отстояв длинную очередь или «по блату»), купить на барахолке или привезти из зарубежной поездки. Особенно хорошо знакомы с импортной елочной игрушкой были высшие слои советского общества. Поставить дома елку, украшенную заграничными игрушками, считалось особо престижным.
На прилавках же вплоть до начала 1990-х годов лежали по-прежнему лишь игрушки отечественного производства. В условиях дефицитной экономики выбор их все более сужался, а качество ухудшалось: мне до сих пор вспоминается купленная в декабре 1991 года стеклянная шишка – огромная, величиной с ладонь, топорно и грубо раскрашенная, ужасно тяжелая, так что далеко не каждая еловая ветка могла ее выдержать».
«В 1990-е годы с открытием торговых границ российский рынок заполонила массовая импортная, преимущественно китайская елочная продукция – красивая, дешевая, практичная (на смену бьющемуся стеклу пришла синтетика и пластмасса), подчас далеко не безопасная, но разнообразная. <…> Чудесным, но редким исключением среди этого китайского изобилия выглядели елочные игрушки ручной работы, изготовленные российскими мастерами-стеклодувами – стеклянные шары и пики с многоцветной кистевой мазковой росписью, с декоративной отделкой различными материалами; расписанные вручную деревянные украшения и др. Однако производство елочных украшений в то непростое для страны время неуклонно сокращалось. По словам известного коллекционера советской елочной игрушки, американки Ким Балашак, первые 15 постсоветских лет могли бы войти в историю российской елочной игрушки как время господства безликих монотонных шаров и сосулек, выдержанных в строгой западной эстетике и произведенных трудолюбивыми китайцами».
«Нашествие» импортной игрушки сопровождалось изменением общего стиля елочного убранства, который, по существу, этой игрушкой и определялся. В елочной моде произошел резкий скачок от уютной, домашней, во многом «детской» елки к претенциозному дизайнерскому рождественскому дереву для взрослых, на котором яркой пестроте и разноцветью уже не было места. Безусловное лидерство захватила елка, наряженная в «европейском», монохромном стиле. Она украшалась «тон в тон» с обязательным присутствием «классического» серебристого или золотистого цвета и «классических» елочных украшений – шаров, бантов, мерцающих гирлянд. В такой елке доминировали сдержанность и лаконичность, которые тем не менее рождали ощущение стильной роскоши. Популярным стал также стиль «минимализма», когда на дереве висело лишь несколько ярких шаров. Мода на елки с цветной искусственной хвоей – синей, серебряной, желтой, красной, оранжевой и даже черной – также потребовала изменения всего стиля их украшения».
«Однако со временем минимализм и стилистическая монохромность новогоднего дерева, встречавшиеся на каждом шагу, особенно при украшении публичных елок – на открытом пространстве, в ресторанах, отелях, офисах и гипермаркетах – стали немного надоедать. Гораздо более необычно выглядела елка, украшенная в стиле ретро, будь то викторианские гирлянды из шелковых бантов или советские елочные украшения 1950-х. И если совсем недавно такая елка была в основном достоянием эстетов или представителей старшего поколения, желавшего порадовать необычными украшениями своих внуков и правнуков, то постепенно такое оформление елки все чаще стало входить в праздничный быт».
«1990-е годы принесли в Россию новую елку. Радикальные политические и экономические перемены, культурные и идеологические трансформации, произошедшие в стране в это время, не могли не отразиться на сложившейся «елочной» идеологии. На смену советской елке, «застывшей» и «закостеневшей» вместе со всем советским обществом в своем праздничном «однообразном» великолепии 1970–1980-х годов, пришла елка постсоветская – яркая, смелая, разрушающая сложившиеся каноны и стереотипы.
Надоевшие советские игрушки, казавшиеся тогда явным анахронизмом, стали быстро вытесняться импортными елочными украшениями, большинство из которых составляли китайские изделия, хлынувшие на российский рынок. Казалось, что советской елочной игрушке, как и другим «советским» вещам, пришел конец и она будет востребована лишь коллекционерами».
«Потеря интереса к такой игрушке во многом объяснялась тем, что в сфере потребления она прошла те же достаточно типичные стадии, которые характеризовали режимы и уровни отношения людей к вещам в СССР, а затем в пост-советской России. Первоначально и, кстати, достаточно долго – с момента своего появления во второй половине 1930-х годов и на протяжении более чем четверти века – елочная игрушка была дефицитна и потому особо ценна и тщательно хранима. К игрушкам относились бережно: в семьях накапливались целые коллекции елочных украшений, передававшихся последующим поколениям.
Переход к машинному, индустриальному производству елочной игрушки в середине 1960-х годов привел к появлению множества стандартизированной продукции. Такую игрушку уже не жалко было разбить или сломать и легко заменить. В советском обществе сложились массовые стереотипы потребления елочных украшений, которые, так или иначе, удовлетворялись советской экономикой. Пусть эта экономика была аскетична и практически изолирована от остального мира, пусть эти игрушки были подчас бедны и даже убоги, однако у них было одно большое достоинство – они дешево стоили, и их мог позволить себе каждый».
«К середине 1980-х годов потребительские ожидания советских граждан существенно изменились. В значительной степени они были ориентированы на импортные товары, с которыми не могли конкурировать добротные и экологически безопасные, но не очень изящные и далеко не всегда красивые отечественные образцы. Товары мирового елочного рынка были теперь хорошо известны не только благодаря проникавшим в СССР западным глянцевым журналам и сюжетам зарубежной кинохроники.
«По случаю» импортные елочные игрушки можно было приобрести в советских магазинах (отстояв длинную очередь или «по блату»), купить на барахолке или привезти из зарубежной поездки. Особенно хорошо знакомы с импортной елочной игрушкой были высшие слои советского общества. Поставить дома елку, украшенную заграничными игрушками, считалось особо престижным.
На прилавках же вплоть до начала 1990-х годов лежали по-прежнему лишь игрушки отечественного производства. В условиях дефицитной экономики выбор их все более сужался, а качество ухудшалось: мне до сих пор вспоминается купленная в декабре 1991 года стеклянная шишка – огромная, величиной с ладонь, топорно и грубо раскрашенная, ужасно тяжелая, так что далеко не каждая еловая ветка могла ее выдержать».
«В 1990-е годы с открытием торговых границ российский рынок заполонила массовая импортная, преимущественно китайская елочная продукция – красивая, дешевая, практичная (на смену бьющемуся стеклу пришла синтетика и пластмасса), подчас далеко не безопасная, но разнообразная. <…> Чудесным, но редким исключением среди этого китайского изобилия выглядели елочные игрушки ручной работы, изготовленные российскими мастерами-стеклодувами – стеклянные шары и пики с многоцветной кистевой мазковой росписью, с декоративной отделкой различными материалами; расписанные вручную деревянные украшения и др. Однако производство елочных украшений в то непростое для страны время неуклонно сокращалось. По словам известного коллекционера советской елочной игрушки, американки Ким Балашак, первые 15 постсоветских лет могли бы войти в историю российской елочной игрушки как время господства безликих монотонных шаров и сосулек, выдержанных в строгой западной эстетике и произведенных трудолюбивыми китайцами».
«Нашествие» импортной игрушки сопровождалось изменением общего стиля елочного убранства, который, по существу, этой игрушкой и определялся. В елочной моде произошел резкий скачок от уютной, домашней, во многом «детской» елки к претенциозному дизайнерскому рождественскому дереву для взрослых, на котором яркой пестроте и разноцветью уже не было места. Безусловное лидерство захватила елка, наряженная в «европейском», монохромном стиле. Она украшалась «тон в тон» с обязательным присутствием «классического» серебристого или золотистого цвета и «классических» елочных украшений – шаров, бантов, мерцающих гирлянд. В такой елке доминировали сдержанность и лаконичность, которые тем не менее рождали ощущение стильной роскоши. Популярным стал также стиль «минимализма», когда на дереве висело лишь несколько ярких шаров. Мода на елки с цветной искусственной хвоей – синей, серебряной, желтой, красной, оранжевой и даже черной – также потребовала изменения всего стиля их украшения».
